Зиновий Борисыч грустный ходил по комнате.
— Ну, а вы тут как свое время провождали? — расспрашивает опять жену Зиновий Борисыч.
— Наши радости-то, чай, всякому известны: по балам не ездим и по тиатрам столько ж.
— А словно радости-то у вас и к мужу немного, — искоса поглядывая, заводил Зиновий Борисыч.
— Не молоденькие тоже мы с вами, чтоб так без ума без разума нам встречаться. Как еще радоваться? Я вот хлопочу, бегаю для вашего удовольствия.
Катерина Львовна опять выбежала самовар взять и опять заскочила к Сергею, дернула его и говорит: «Не зевай, Сережа!»
Сергей путем не знал, к чему все это будет, но, однако, стал наготове.
Вернулась Катерина Львовна, а Зиновий Борисыч стоит коленями на постели и вешает на стенку над изголовьем свои серебряные часы с бисерным снурочком.
— Для чего это вы, Катерина Львовна, в одиноком положении постель надвое разостлали? — как-то мудрено вдруг спросил он жену.
— А вас все дожидала, — спокойно глядя на него, ответила Катерина Львовна.