«Так не лжешь, — говорит, — Домна Платоновна, стоящая штучка?»
«Одно слово, — отвечаю ему я, — ваше превосходительство, больше и говорить не хочу. Не такой товар, чтоб еще нахваливать».
«Ну, посмотрим, — говорит, — посмотрим».
«Милости, — говорю, — просим. Когда пожалуете?»
«Да как-нибудь на этих днях, — говорит, — вероятно, заеду».
«Нет, — говорю, — ваше превосходительство, вы извольте назначить как наверное, так, — говорю, — и ждать будем; а то я, — говорю, — тоже дома не сижу: волка, мол, ноги кормят».
«Ну, так я, — говорит, — послезавтра, в пятницу из присутствия заеду».
«Очень хорошо, — говорю, — я ей скажу, чтоб дожидалась».
«А у тебя, — спрашивает, — тут в узелке-то что-нибудь хорошенькое есть?»
«Есть, — говорю, — штучка шелковых кружев черных, отличная. Половину, — солгала ему, — половину, — говорю, — ваша супруга взяли, а половина, — говорю, — как раз на двадцать рублей осталась».