«Почем, — спрашиваю, — брала полотно?»
А она этак тихо-тихохонько мне вот что отвечает:
«Я, — говорит, — Домна Платоновна, желала вас просить: оставьте вы меня, пожалуйста, с вашими разговорами».
Смотрю, вид у нее такой покойный, будто совсем и не сердится. «Ну, — думаю, — матушка, когда ты такая, так и я же к тебе стану иная».
«Я, — говорю ей, — Леканида Петровна, в своем доме хозяйка и все говорить могу; а тебе если мои разговоры неприятны, так не угодно ли, — говорю, — отправляться куда угодно».
«И не беспокойтесь, — говорит, — я и отправлюсь».
«Только прежде всего надо, — я говорю, — рассчитаться: честные люди не рассчитавшись не съезжают».
«Опять, — говорит, — не беспокойтесь».
«Я, — отвечаю, — не беспокоюсь», — ну, только считаю ей за полтора месяца за квартиру десять рублей и что пила-ела пятнадцать рублей, да за чай, говорю, положим хоть три целковых, тридцать один целковый, говорю. За свечки тут-то не посчитала, и что в баню с собой два раза ее брала, и то тоже забыла.
«Очень хорошо-с, — отвечает, — все будет вам заплачено».