— Сказала, не пущу!
— Да пусти, кум обижаться будет!
— Наплевать мне на твоего кума вместе и с тобою-то.
Степан плюнул, сказал: «Экая язва сибирская!» и пошел один к куму.
Перед вечером он шел, сильно шатаясь. Видно, что ему было жарко, потому что он снял свиту и, перевязав ее красным кушаком, нес за спиною. Он был очень пьян и не заметил трех баб, которые стояли под ракитою на плотине. По обыкновению своему, Степан пел, но теперь он пел дурно и беспрестанно икал.
— Т-с! что он играет? — сказала Домна.
Ровняясь с бабами, Степан пел:
Она, шельма, промолчала:
Ни ответу, ни привету,—
Будто шельмы дома нету.