В письмо вложили гривенник, чтоб оно не пропало, и страховым отправили на имя того же рядчика. С домашними об этом Прокудин не рассуждал, но все знали, что он требует Гришку, и не сомневались, что Гришка по этому требованию явится.
Домашним от этого было ни жарко, ни холодно, но Настю дрожь пробирала, когда она згадывала о мужнином возвращении.
— Так все, стало, хорошо? — спрашивала Настя сидевшего у нее в ногах на кровати Степана.
— Видишь сама, теперь только денег нужно раздобыться.
— А много денег-то?
— Двадцать пять рублей старыми за пачпорт берет, пес этакой.
— О-о! ты поторгуйся.
— Тут, глупая, уж где торговаться! Вот в Суркове тоже писарь делает пачпорты, дешевле берет, всего по десяти старыми, так печати у него такой нет; попадаются с его пачпортами.
— Нет, такого-то не надо.
— То-то ж и оно.