Минутка, потерявшись, не знает, что сказать.
А! Ишь как дрожит! Вот тем-то вы, ляшки, и скверны. На каверзу вот тут вас взять, а если где придется стать лицом к лицу с бедою, так тут вы уж и жидки на расправу. (Грозя пальцем.) Эй, пан, со мною не финти! (Смело.) Я крепко кован! Я знаю, куда ступаю. Я сел опекуном, так из всех должностей высел, а тебя, дурака, в Думу посадил, и… придет к тому, так… я же тебя и в тюрьму посажу. Чего дрожишь! Чего? не бойся. Ведь новый суд над нами еще не начался, а до тех пор держись… вот тут вот… за полу мою держись, покуда… (с омерзением) покуда в нос сапогом не тресну.
Минутка. Да что вы, Фирс Григорьич! Я, что ль, за новый суд! Да за ничто на свете! Тпфу! вот ему что от меня, новому суду. Я, чтоб вы знали, я всем чем угодно готов служить вам, Фирс Григорьич.
Князев. Ну, всем — где тебе всем служить? Я тебя посылаю каверзить — слышишь, каверзить. Больше вы, паны, ни на что не способны.
Минутка. Да нуте бо, бог з вами, какой я пан: я такой же, как и вы, русский человек.
Князев (презрительно). Ну врешь — такой же! — что у тебя на русской службе польская кость собачьим мясом обросла, так уж ты от этого и русским сделался! Впрочем, не русись: ты мне такой и нужен, какой ты есть! Где ума потребуется, там мы своего поищем; а ты ступай повсюду… бунтуй народ, мещан, особенно фабричных… Заслать людей, чтобы и малому и старому твердили, что Фирс Григорьич их отец, что он застоя их; он благодетель их и покровитель… Понимаешь? Сказать, что помните, мол, в прошлом году совсем было быть набору… а как министерский чиновник через наш город проехал да с Князевым повидался, — и набору, мол, конец. Ты все это должен помнить: сам ведь распускал. Теперь опять все это им напеть, да растолковать им, канальям, что я все могу сделать.
Минутка. Это… это что и толковать! Этому, чтоб вы знали, они и так все верят.
Князев. Знаю! И то… да! скажи, что опять в Петербурге про набор слышал… Это старо, да еще не изъездилось… Скажи и поприбавь, что я, освободившися теперь от молчановской опеки, не откажусь быть головою и… «его, мол, выберут». Это ничего, что не ты, а они выбирать будут — ты прямо говори, что выберут.
Минутка (смеясь). Быдло!.. Скот, скот… бараны… я про народ-то говорю: бараны!
Князев. Да; ступай и действуй смело, а я здесь кое о чем подумаю.