Князев (подпрыгнув). Что ты сказал? что ты сказал? какое слово?
Дробадонов. Я говорю, что его достатки миллионы, а он не пьяница, не расточитель.
Князев (про себя). Расточитель! (Распрямляясь.) Фу-у! батюшки! Орлу обновилася юность! (Громко Дробадонову.) Постой, постой!.. Да, хорошо… я дом продам — на что ж он мне? он мне не нужен, продам и завтра выдам крепость… Но постой же, братец, ведь это так нельзя. Живой человек живое и думает, и там кто его знает… Нет, я деньги с глазу на глаз брать не стану. (Берет со стола ассигнации и сует их в руки Дробадонову.) Возьми-ка, возьми пока, возьми. (Растворяет дверь.) Эй! Вонифатий Викентьич!
Явление 8
Те же и Минутка.
Князев. Вот я здесь домик свой, что на провалье, продал Ивану Максимовичу, и то есть не Ивану Максимовичу, а Гусляровым, Марине Гусляровой, только на Ивана Максимовича деньги, так сядь-ка напиши какую следует расписку, что деньги, мол, три тысячи рублей за сей проданный дом я от Молчанова получил и обязуюсь в месячный срок совершить на оный купчую крепость на имя Марины Гусляровой, а расписку сию положили до совершения крепости дать за руки секретарю Минутке. (Сажая его за бюро.) Пиши так, как сказано. (Про себя с самодовольною улыбкою.) Очень бы хотелось мне видеть теперь какого-нибудь петербургского мудреца, чтобы он, глядючи на меня теперь, сказал, что это по его разуму я делаю? Нечего больше и сказать, что Князев дом продает… А Князев душу человеческую и всю совесть мирскую под ногами затоптать собирается…
Минутка. Готово.
Князев (скоро подписывается. Минутке). Подпишись свидетелем. (Дробадонову.) Теперь пожалуй деньги. (Дробадонов подает.) И ты также подпишись. (Смотрит через плечо, пока тот пишет, и потом, взяв в руки бумагу, читает.) Кипец Калина… Как ты это, братец, скверно пишешь: не кипец надо писать, а купец. (Свертывает лист.) Минутка, спрячь.
Дробадонов. Прощай покуда, Фирс Григорьич.
Князев (быстро). А?.. Да! Прощай, прощай покудова.