Князев (Марье Парменовне). Смотри, племянница, он бриллианты схватит!
Анна Семеновна (бежит). Ох, матушки! ухватит!
Марья Парменовна (бежит). Маменька, маменька, там еще шуба бархатная, что он дарил.
Дети уходят с ревом.
Князев (присутствующим). Смотрите, он ушибет ведь баб-то!
Все, кроме Минутки, бросаются за женщинами.
(Посмотрев пристальным взглядом на Минутку.) Что?.. как ты думаешь об этом, Вонифатий? (Сжимая руку Минутки.) Вот то-то… Вы всю жизнь на этом ремесле стоите, и крестят вас в такой купели в Польше, чтоб каверзу строить, а все… без заговоров ничего не сделаете. У нас проще эта политика! Видишь, ты один дела верти… да так, чтоб хвост не знал, что затевает голова. (Указывая назад на дверь, куда вышел Колокольцов.) Не эта голова, что вышла, а вот эта (показывая на себя), что дело доделывать будет. (Сухо.) Садись к столу и акт напиши о всем, что было, и приноси туда для подписи.
Минутка садится к письменному столу Молчанова.
(Выходя на авансцену.) Ну, кашу заварил. (Тихо смеется.) Хе-хе-хе… в колокола про суд ударили и звонят, и звонят… ха-ха-ха! Да что тут хитрого, в колокола звонить! Вот вы пожалуйте прослушать, как я вам в лапти звякну. (Уходит.)
Минутка. Да, ты прав, пан Фирс, ты прав! (Берет себя за ухо и подражает Фирсу.) «Делай так, чтоб хвост не знал, что затевает голова. Не эта голова, что вышла, а вот эта (показывает на свой лоб), что будет дело доделывать».