Анна Семеновна. Господа, прошу покорно закусить! (Все кланяются.)
Князев (спокойно). Адмиральский, господа, ударил. Пора и закусить. (Уходит. За ним уходят все, оставляя в комнате Дробадонова и Молчанова.)
Молчанов. Калина Дмитрич! что ж это?
Дробадонов. А ты б поболее бесился.
Молчанов. Неужто ж это не во сне, а вправду?
Дробадонов (окончив пришивание, закалывает в спинку кресла иголку). Да, Фирс Григорьич молодец! И не один я его похвалю, а и черт, и тот его похвалит. (Идет к дверям, куда все вышли во внутренние покои.) Пойду смотреть, как запивает мир, поевши человечины.
Молчанов (останавливая его восклицанием). Калина Дмитрич!
Дробадонов (оборотись). Что?
Молчанов. И ты… и ты… ты, честный человек… один, которому я с детства верил… и ты своей рукой подписал!
Дробадонов. Иван Максимыч, ты вправду, знать, не знаешь, что такое мир? Спроси о нем мои бока. Редко я на него хожу, а все ж это им не первый снег на голову… Один на мир не челобитчик. Тверез ты или пьян, все говорят, что пьян: ступай и спать ложись, а то силком уложат.