— Да Арефьич.
— Чем он так глуп стал?
— Да как же, не пускать.
— Ничуть это не выражает его глупости. Старик свое дело делает. Ему так приказано, он так и поступает. Исправный слуга, и только.
Старухи замолчали, няня вздохнула, тарантас остановился у крыльца перед кельею матери Агнии.
Глава пятая
Старое с новым
— Тетя! это вы, моя милая? — крикнула, выпрыгивая из тарантаса, Лиза Бахарева
— Я, мой дружочек, я, — отвечала игуменья, протянув к племяннице руки.
Обе обнялись и заплакали.