Ольга Сергеевна прямо из-за самовара ушла к себе; для Гловацкой велели запрягать ее лошадь, а на балкон подали душистый розовый варенец.
Вся семья, кроме старухи, сидела на балконе. На дворе были густые летние сумерки, и из-за меревского сада выплывала красная луна.
— Ах, луна! — воскликнула Лиза.
— Что это, Лиза! точно вы не видали луны, — заметила Зинаида Егоровна.
— И этого нельзя? — сухо спросила Лиза.
— Не нельзя, а смешно. Тебя прозовут мечтательницею. Зачем же быть смешною?
К крыльцу подали дрожки Гловацкого, и Женни стала надевать шляпку.
— Надолго теперь, Женни?
— Не знаю, Лизочка. Я постараюсь увидеть тебя поскорее.
— Вы уж и замуж без Лизы не выходите, — смеясь, проговорил Бахарев.