— Таким людям нечего больше делать, как ссориться да мириться. Ничего, так и проживут, то ругаясь, то целуясь, да добрых людей потешая.
— А мама? — папаша?
— Брат очень состарился, а мать все котят чешет, как и в старину, бывало.
— А сестра Соня?
— С год уж ее не видала. Не любит ко мне, старухе, учащать, скучает. Впрочем, должно быть, все с гусарами в амазонке ездит*. Болтается девочка, не читает ничего, ничего не любит.
— Вы, тетя, все такие же резкие.
— В мои годы, друг мой, люди не меняются, а если меняются, так очень дурно делают.
— Отчего же дурно, тетя? Никогда не поздно исправиться.
— Исправиться? 4 переспросила игуменья и, взглянув на Лизу, добавила: — ну, исправляются-то или меняются к лучшему только богатые, прямые, искренние натуры, а кто весь век лгал и себе и людям и не исправлялся в молодости, тому уж на старости лет не исправиться.
— Будто уж все такие лживые, тетя, — смеясь, проговорила Лиза.