— А так вы, доктор, и сочинять умеете!
— Помада! и ты, честный гражданин Помада, не говорил? Трус ты, — самообличения в тебе нет.
— Чем же мы такие страшные? — приставала Женни, развеселившаяся сегодня более обыкновенного.
— Чистотой! — решительно ответил Помада.
— Че-ем?
— Чистотой.
Опять все засмеялись.
— Так нас и любить нельзя? — спросила Женни.
— «Страшно вас любить», — проговорил Помада, оправляясь и воспоминая песенку, некогда слышанную им от цыганок в Харькове.
— И отлично, Помада. Бойтесь нас, а то в самом деле долго ли до греха, — влюбитесь. Я ведь, говорят, недурна, а Женни красавица; вы же, по общему отзыву, Сердечкин.