— И при ваших-то дарованиях, в этом возрасте, вы считаете себя уже погибшим и отпетым!
— Да, считаю, Лизавета Егоровна, и уверен, что это на самом деле. Я не могу ничего сделать хорошего: сил нет. Я ведь с детства в каком-то разладе с жизнью. Мать при мне отца поедом ела за то, что тот не умел низко кланяться; молодость моя прошла у моего дяди, такого нравственного развратителя, что и нет ему подобного. Еще тогда все мои чистые порывы повытоптали. Попробовал полюбить всем сердцем… совсем черт знает что вышло. Вся смелость меня оставила.
— Уезжайте отсюда в столицу, ищите кафедры, — проговорила Лиза после небольшой паузы.
— А семья?
— Да, брак ужасное дело! — тихо проговорила Лиза.
— Для мужчины дело страшное.
— Я думаю, и для женщины.
— Ну, с известной точки зрения, женщина все-таки меньшим рискует.
— Это как?
— Так, например, в экономическом отношении женщина приобретает себе работника, и потом, даже в случае неудачи, у женщины, хотя мало-мальски достойной чувства, все-таки еще остается надежда встретиться с новой привязанностью и отдохнуть в ней.