— Он меня мучит; я вся исхудала… мое дитя… он развратник, он меня… убьет меня.
— Позвольте; бога ради, успокойтесь прежде всего.
— Я не могу успокоиться.
Розанова опять закрылась и заплакала.
— Ну, сядьте, прошу вас, — уговаривал ее Бахарев.
— Это как же… это невозможно… Вы предводитель, ведь непременно должны быть разводы.
— Сядьте, прошу вас, — успокаивал Бахарев.
По гостиной зашелестело шелковое платье; Лиза быстро дернула стул и сказала по-французски:
— Папа! да просите же к себе в кабинет.
— Нет, это все равно, — отозвалась Розанова, — я никого не боюсь, мне нечего бояться, пусть все знают…