Пока Женни сняла с себя мундир, отец надел треуголку и засунул шпагу, но, надев мундир, почувствовал, что эфесу шпаги неудобно находиться под полою, снова выдернул это смертоносное орудие и, держа его в левой руке, побежал в училище.
— Пойдем, Лиза, я тебя напою шоколадом: я давно берегу для тебя палочку; у меня нынче есть отличные сливки, — сказала Женни, и они пошли в ее комнату, между тем как Помада юркнул за двери и исчез за ними.
Через пять минут он явился в комнату Евгении Петровны, где сидела одна Лиза, и, наклонясь к ней, прошептал:
— Статский советник Сафьянос.
— Что такое-е? — с ударением и наморщив бровки, спросила Лиза своим обыкновенным голосом.
— Статский советник Сафьянос, — опять еще тише прошептал Помада.
— Что же это такое? Пароль или лозунг такой?
Помада откашлялся, закрыв ладонью рот, и отвечал:
— Это ревизор.
— Фу, боже мой, какой вы шут, Помада!