— А бог ее ведает! Ее никак разобрать нельзя. Ее ведь если расспросить по совести, так она и сама не знает, из-за чего у нее сыр-бор горит.
— Не хотят уступить друг другу. Ему бы уж поравнодушней смотреть на нее, что ли?
— Да ведь нельзя же, Евгения Петровна, чтобы он одобрял ее чудотворства. Чужим людям это случай свои гуманные словеса в ход пустить, а ведь ему они больны.
— Да, это правда, — проронила с сожалением Женни и заметила после короткой паузы: — а все-таки она жалка.
— Ни капли она мне не жалка.
Женни покачала неодобрительно головою.
— Право, — подтвердил Вязмитинов, — что тут жалеть палача. Скверная должность, да ведь сама такую выбрала.
— Вы думаете — она злая?
— Прежде я этого не думал, а теперь утверждаю, что она женщина злая.
— И как же он ее именно выбрал?