С неимоверною быстротою сведения о городских со студентами событиях облетели Москву*, и Розанов с яростнейшим негодованием бросился к маркизе.
Он весь дрожал от бессильной злобы.
Маркиза сидела на стуле в передней и вертела пахитосную соломинку. Перед нею стоял Брюхачев и Мареичка. Брюхачев доказывал, что студенты поступают глупо, а маркиза слушала: она никак не могла определить, какую роль в подобном деле приняла бы madame Ролан.
Розанов рыкнул на Брюхачева и сказал:
— Все это вздор; надо стоять там, где людей бьют, а не ораторствовать.
Это было в четвертом часу пополудни.
Лобачевский посмеялся над подбитым носом Розанова и сказал:
— Так вам и следовало.
— За что же это? — спросил Розанов.
— Так, чтоб не болтались попусту.