За ним с простодушно кровожадным рылом двигался вразвал Бычков в огромных ботиках и спущенной с плеч шинели, а за ними девственный Персиянцев.
Вошедшие не поклонились Розанову и не протянули ему рук, а остановились молча у стола, за которым его застали.
— Господин Розанов, вы уничтожили в самом начале общее дело, вы злоупотребляли нашим доверием.
— Да, я это сделал.
— Зачем же вы это сделали?
— Затем, чтобы всех вас не послали понапрасну в каторгу.
Арапов постоял молча и потом, обратясь к Бычкову и Персиянцеву, произнес:
— Разговаривать более нечего; господин Розанов враг наш и человек, достойный всякого презрения. Господин Розанов! — добавил он, обратясь к нему, — вы человек, с которым мы отныне не желаем иметь ничего общего.
— Сердечно радуюсь, — ответил Розанов.
Арапов завернулся и пошел к двери. За ним следовали Бычков и воздыхающий Персиянцев.