— Отчего же не сказать правды? Я очень часто о вас думаю.
— Полноте, — еще строже остановила, Калистратова.
— Как хотите; а я рад, что, узнав вас, я еще почувствовал, что могу привязаться к женщине. Да…
— Розанов! я вас два раза просила перестать. Это мне, наконец, неприятно.
— Если это вас оскорбляет.
— Не оскорбляет, — оскорбляться нечем, а… зачем такие разговоры.
Они дошли молча.
— Вы сердитесь? — спросил Розанов у калитки.
— Я уж вам оказала, что сердиться мне не за что, — отвечала Полинька и спокойно дала ему поцеловать свою руку.
Черт знает, как гадко после такого разговора очутиться в пустой, одинокой комнате.