Помада пошел и через полчаса возвратился, объявив, что она совсем сошла с ума; сама не знает, чего хочет; ребенка ни за что не отпускает и собирается завтра ехать к генерал-губернатору.
— Чего же к генерал-губернатору?
— А вот спроси ее.
— А девочка моя?
— Спать ее при мне повели: просилась с тобою проститься.
— Просилась?
— Да.
— Господи! что ж это за мука? В передней послышался звонок.
— Вот вовремя гости-то, — сказал Розанов, стараясь принять спокойный вид.
Вошел Сахаров, веселый, цветущий, с неизменною злорадною улыбкою на лице, раскланялся Розанову и осведомился о его здоровье.