Полинька получила бумагу, разрешавшую ей жить где угодно и ограждавшую ее личность от всяких притязаний человека, который владел правом называться ее мужем.
Лобачевскому Полинька очень понравилась, и он взялся ее пристроить.
— Это у вас очень приятный роман, — говорил он Розанову, возвращаясь от Полиньки.
— Какой роман, с чего вы берете?
— Да так уж, сочиняю.
— Да вы читали ли хоть один роман отроду?
— Четыре читал.
— Удивительно; а больше уж не читаете?
— Нет; все одно во всех повторяется.
— Как же одно во всех?