Егор Николаевич, ко всеобщему удивлению, во всей этой передряге не принимал ровно никакого участия. Стар уж он становился, удушье его мучило, и к этому удушью присоединилась еще новая болезнь, которая очень пугала Егора Николаевича и отнимала у него последнюю энергию.
Он только говорил:
— Не ссорьтесь вы, бога ради не ссорьтесь.
— Что ты все сидишь тут, Лиза? — говорил он в другое время дочери.
— Что ж мне, папа, выходить? Выходить туда только для оскорблений.
— Какие уж оскорбления! Разве мать может оскорбить?
— Я думаю, папа.
— Чем? чем она тебя может оскорбить?
— Да maman хотела меня отправить в смирительный дом, что ж! Я ожидаю: отправляйте.
— Полно врать, — какой там еще смирительный дом?