— Вы только неспособны к благодарности, к хорошему вы неспособны; к остальному ко всему вы очень способны.
— Положим, и так, maman. Я только хочу успокоить вас, что вы никогда не будете компрометированы перед обществом.
— Как! как я не буду компрометирована? А это что?
Ольга Сергеевна указала на чемодан.
— Это ничего, maman: я уеду и буду жить честно; вы не будете краснеть за меня ни перед кем.
— Ах ты, разбойница этакая! — прошептала Ольга Сергеевна, и порывисто бросилась к Лизе.
Лиза осторожно отвела ее от себя и сказала:
— Успокойтесь, maman, успокойтесь.
— Вон, вынимай вон вещи.
По лестнице поднимался Егор Николаевич.