— Женни! — спокойно сказала Лиза.
— Я, душка моя, я, Лиза моя милая, злая, недобрая, я это, — отвечала Евгения Петровна и, обняв Бахареву, целовала ее лицо.
— И не стыдно, — говорила она, прерывая свои поцелуи. — За что, про что разорвала детскую дружбу, пропала, не отвечала на письма и теперь не рада! Ну, скажи, ведь не рада совсем?
— Нет, очень рада. Как ты похорошела, Женни.
— Помилуй, двое детей, какое уж похорошеть! Ну, а ты?
— А я, вот как видишь.
— Одна все?
— Нет, с людьми, — отвечала Лиза, слегка улыбнувшись.
— Замуж нейдешь.
— Никто не берет.