Лиза подала ему обе руки.
— Прощайте! — пролепетал Помада и, припав к руке Лизы, зарыдал как ребенок.
— Живите с нами, — сказала ему сквозь слезы Лиза.
— Нет, друг мой, — Помада улыбнулся и скааал: — можно вас назвать «другом»?
Лиза отвечала утвердительным движением головы.
— Нет, друг мой, мне с вами нельзя жить. Я так долго жил без всякой определенной цели. Теперь мне легко. Это только так кажется, что я расстроен, а я в самом деле очень, очень спокоен.
— Что с ним такое? — говорила Лиза, обращаясь к Розанову и Женни.
— Ну вот! Ах вы, Лизавета Егоровна! — воскликнул Помада сквозь грустную улыбку. — Ну скажите, ну что я за человек такой? Пока я скучал да томился, никто над этим не удивлялся, а когда я, наконец, спокоен, это всем удивительно. На свою дорогу напал: вот и все.
Приехав к Розанову, Помада попросил его дать ему бумаги и тотчас же сел писать. Он окончил свое писание далеко за полночь, а в восемь часов утра стоял перед Розановым во всем дорожном облачении.
— Куда ты так рано? — спросил его, просыпаясь, доктор.