— Какие ж это социалисты! — вскричал Райнер.
— Ну, фурьеристы*. — Это… просто…
— Дрянь, — горячо сорвал Петровский.
— Н…нет, игра в лошадки, маскарад, в котором интригуют для забавы. Конечно, они… иногда… пользуются увлечениями…
— И все во имя теории! Нет, бог с ними, и с их умными теориями, и с их сочувствием. Мы ни в чем от них не нуждаемся и будем очень рады как можно скорее освободиться от их внимания. Наше дело, — продолжал Петровский, не сводя глаз с Райнера, — добыть нашим бедным хлопкам землю, разделить ее по-братски, — и пусть тогда будет народная воля.
Райнер посмотрел на коллежского советника во все глаза.
— Прощайте, господин Райнер, очень рад, что имел случай познакомиться с таким благородным человеком, как вы.
— Какую вы новую мысль дали мне о польском движении! Я его никогда так не рассматривал, и, признаюсь, его так никто не рассматривает.
Коллежский советник улыбнулся, проговорил:
— Что ж нам делать! — и простился с Райнером.