Райнера невозможно было узнать. Ни его прекрасных волос, ни усов, ни бороды не было и следа. Неровно и клочковато, но весьма коротко, он снес с своей головы всю растительность.
— Скорей и тише, — шепнула Женни.
Райнер вышел по мягкому ковру за драпировку.
— Вы губите себя, — шептал он.
— Вы здесь губите меня более, чем когда вы уйдете, — так же тихо отвечала, оглядываясь, Женни.
— Я никогда не прощу себе, что послушался вас сначала.
— Тсс! — произнесла Жени.
— Для кого и для чего вы так рискуете? Боже мой!
— Я так хочу… для вас самих… для Лизы. Тсс! — опять произнесла она, держа одною рукою свечу, а другою холодную руку Райнера.
Все было тихо, но Женни оставила Райнера и, подойдя к двери детской, отскочила в испуге: свеча ходенем заходила у нее в руке.