— Какое ж веселье, Лизанька? Так себе сошлись, — не утерпел на старости лет похвастаться товарищам дочкою. У вас в Мерев е, я думаю, гораздо веселее: своя семья большая, всегда есть гости.
— Да, это правда, а все у вас как-то, кажется, веселее выглядит.
— Это сегодня, а то мы все вдвоем с Женни сидели, и еще чаще она одна. Я, напротив, боюсь, что она у меня заскучает, журнал для нее выписал. Мои-то книги, думаю, ей не по вкусу придутся.
— У вас какие больше кнцги?
— Разный специальный хлам, а из русских только исторические.
— А у нас целый шкаф все какой-то допотопной французской беллетристики, читать невозможно.
— А я часто видал, что ваши сестрицы читают.
— Да, они читают, а мне это не нравится. Мы в институте доставали разные русские журналы и все читали, а здесь ничего нет. Вы какой журнал выписали для Женни?
— «Отечественные записки»*, — старый журнал и все один и тот же редактор, при котором покойный Белинский писал.
— Да, знаю. Мы всё доставали в институте: и «Отечественные записки», и «Современник»*, и «Русский вестник»*, и «Библиотеку»*, все, все журналы. Я просила папу выписать мне хоть один теперь, — мамаша не хочет.