— Monsieur[34] Истомин, если я сказала, что я пришла к вам не за тем, чтобы вызывать вас на объяснения, то я и не за тем пришла, чтобы шутить с вами для своего удовольствия, — отвечала спокойно Ида. — Если вы в этом сомневаетесь, то я бы желала знать, что такое именно вы считаете непростительным из ваших поступков?
— Мое гадкое охлаждение к вашей сестре, которая меня любила!
Ида пожала плечами и сказала:
— Ну, к несчастью, не всякий человек умеет не охлаждаться. Вы виноваты в другом: в вашем недостойном вчерашнем подозрении; но не будем лучше говорить об этом. Я пришла не за тем, чтобы вынесть от вас в моем сердце вражду, а я тоже человек и… не трогайте этого лучше.
— Я все готов сделать, чтобы заслужить ваше прощение.
— Все?.. а что это такое, например, вы можете сделать все, чтобы заслужить прощение в таком поступке? — спросила она, слегка покраснев, Истомина.
— Я знаю, что мой поступок заслуживает презрения.
— Да! вечного презрения!
— Да, презрения, презрения; но… я могу иметь, наконец, добрые намерения…
— Добрые намерения! Может быть. Добрыми намерениями, говорят, весь ад вымощен*.