— На семик, на самый семик, молоньей сожгло.
Старичок еще поклонился и добавил:
— Жертвуй Симеону и Анне за свое спасение.
Мещанин вынул пятак, положил его на книжку и перекрестился.
Старик ответил ему тем же, как отвечал Ничипоренке, — ни более ни менее как то же: «Дай бог тебе доброе здоровье, родителям царство небесное».
Старичок уже стоял перед третьим столиком, за которым веселая компания тянула пиво и орала песни.
— Что? — крикнул пьяный парень, обводя старика посоловевшими глазами. — А! собираешь на церковное построение, на кабашное разорение, — это праведно! Жертвуй, ребята, живее! — продолжал парень и сам достал из лежавшего перед ним картуза бумажный платок, зацепил из него несколько медных копеек, бросил их старику на книжку и произнес:
— Будь она проклята, эта питра́,— унеси их скорее, божий старичок.
Бенни встал, догнал старичка и положил ему на книжку рублевый билет.
Старик-сборщик, не выходя ни на секунду из своего спокойного состояния, отдал Бенни свой поклон и протянул ему то же: «Дай бог тебе доброе здоровье, родителям царство небесное».