— Нам, сударыня, заграница не указ; мы свой расчет держим.
— Да мы твоей индюшки и не съели: ты сам видишь, я одно крылышко от нее отломила.
— Как вам угодно, — отвечал Петр Иванов, — только я ее теперь никому подать не могу. Как у нас русский двор, то мы, сударыня, только целое подаем, особенно ремонтерам, потому как это господа завсегда строгие.
— Ах, какой же ты мошенник! — закричала генеральша.
Петр Иванов просил его не порочить.
— Нет, скажите бога ради, мошенник он или нет? — обратилась генеральша заискивающим тоном к моей матери.
Мать промолчала, а Петр Иванов положил на стол счеты и вышел.
— Я не заплачу, — решила генеральша, — ни за что не заплачу, — но тут же и спасовала, потому что вошедший лакей объявил, что Петр Иванов не выпускает его с вещами к карете.
— Ах, боже мой, разве это же можно? — засуетилась генеральша.
— Торговаться вперед надо, — отвечал ей поучительно Борис.