— Я вам этого не сказала, а я сказала только, что здесь нет ее, — произнесла девушка, спокойно вздергивая на пажи свою верхнюю юбку*.
— А кто же, однако, ваш идеал?
— Мать Самуила*.
— Вон кто!.. Родители мои, что за елейность! за что бы это она в такой фавор попала?
— За то, что она воспитала такого сына, который был и людям мил и богу любезен.
Истомин промолчал.
— А ваш идеал, сколько я помню, Анна Денман?
— Анна Денман, — отвечал с поклоном художник.
— То-то, я это помню.
— И должен сознаться, что мой идеал гораздо лучше вашего.