— Да и взаправду, какой же я уж мужчина, когда на меня, извините, ни сапожков и никакого мужского платья готового нельзя купить — не придется. Это и точно их слово справедливое было, что я заяц.
— Трусь! трусь! трусь! — заговорил, смеясь и оглаживая карлика по плечам, Ахилла.
— Но не совсем же она тебя считала зайцем, когда хотела женить? — отозвался к карлику исправник Порохонцев.
— Это, батушка Воин Васильич, было. Было, сударь, — добавил он, все понижая голос, — было.
— Неужто, Николай Афанасьич, было? — откликнулось разом несколько голосов.
Николай Афанасьевич покраснел и шепотом уронил:
— Грех лгать — было.
Все, кто здесь на это время находились, разом пристали к карлику:
— Голубчик, Николай Афанасьич, расскажите про это?
— Ах, господа, про что тут рассказывать! — отговаривался, смеясь, краснея и отмахиваясь от просьб руками, Николай Афанасьевич.