— Русские.
— Ну, и течет, значит, в духовенстве кровь чистая русская, меж тем как все другие перемешались с инородцами: с поляками, с татарами, с немцами, со шведами и… даже с жидами.
— Ай-ай-ай, даже с жидами! — тпфу, погань, — произнес Захария и плюнул.
— Да и шведы-то тоже «нерубленые головы», — легко ли дело с кем мешаться! — поддержал Ахилла.
Протопоп, кажется, побоялся, как бы дьякон не сказал чего-нибудь неподлежащего, и, чтобы замять этот разговор о национальностях, вставил:
— Да; владыка наш не бедного ума человек.
— Он даже что-то о каком-то «млеке» написал*,— отозвался из своего далека Препотенский, но на его слова никто не ответил.
— И он юморист большой, — продолжал Туганов — Там у нас завелся новый жандармчик, развязности бесконечной и все для себя считает возможным.
— Да, это так и есть; жандармы всё могут, — опять подал голос Препотенский, и его опять не заметили.
— Узнал этот господчик, — продолжал Туганов, — что у вашего архиерея никто никогда не обедал, и пошел пари в клубе с полицеймейстером, что он пообедает, а старик-то на грех об этом и узнай!..