Я мешался в ответах и, вероятно, весьма мало отвечал тому, что ей об уме моем было насказано, но она, к счастию, приступила к расспросам, на которые мне пришлось отвечать.
— Тебя, говорят, раскольников учить прислали? — так она начала.
— Да, — говорю, — между прочим имелась в виду и такая цель в моей посылке.
— Полагаю, — говорит, — бесполезное это дело: дураков учить все равно что мертвых лечить.
Я не помню, какими точно словами отвечал, что не совсем всех раскольников глупыми понимаю.
— Что ж, ты, умными их почитая, сколько успел их на путь наставить?
— Нимало, — говорю, — еще не могу успехом похвастать, но тому есть причины.
Она. О каких ты говоришь причинах?
Я. Способ действия с ними несоответственный, а зло растет через ту шатость, которую они видят в церковном обществе и в самом духовенстве.
Она. Ну, зло-то, какое в них зло? Так себе, дурачки божии, тем грешны, что книг начитались.