«Что это, думаю себе, она за пустяки такие мне говорит, что ей негде притулиться?»
— А зачем же, — говорю, — вы в чуланчике у себя не ляжете?
— Нельзя, — говорит, — Марочка, там в большой горнице дед Марой молится.
«Ага! вот, — думаю, — так и есть, что что-нибудь по вере сталось», а тетка Михайлица и начинает:
— Ты ведь, Марочка, небось ничего, дитя, не знаешь, что у нас тут в ночи сталось?
— Нет, мол, второродительница, не знаю.
— Ах, страсти!
— Расскажите же скорее, второродительница.
— Ах, не знаю как, можно ли это рассказать?
— Отчего же, — говорю, — не скажете: разве я вам какой чужой, а не вместо сына?