— Вон когда! — протянул Препотенский.
— Да, и у нее здесь еще будет Туберозов.
— Туберозов? У нас? в нашем доме?
— Да, в вашем доме, но не у вас, а у Александрины.
Дарьянов вел последний разговор с Препотенским, отвернувшись и глядя на двор; но при этом слове он оборотился к учителю лицом и сказал сквозь едва заметную улыбку:
— А вы, кажется, все-таки Туберозова-то побаиваетесь?
— Я? Я его боюсь?
— Ну да; я вижу, что у вас как будто даже нос позеленел, когда я сказал, что он сюда придет.
— Нос позеленел? Уверяю вас, что вам это так только показалось, а что я его не боюсь, так я вам это нынче же докажу.
И с этим Препотенский поднялся с своего места и торопливо вышел. Гостю и в голову не приходило, какие смелые мысли родились и зрели в эту минуту в отчаянной голове Варнавы; а благосклонный читатель узнает об этом из следующей главы.