Дьякон сконфузился и забубнил:
— Что ж, я, точно, отец протопоп… этим я виноват, но это больше ничего, отец протопоп, как по неосторожности, ей право, по неосторожности.
— Смотрите, мол, какой у нас есть дьякон франт, как он хорошо папиросы муслит.
— Нет, ей право, отец протопоп, вообразите, совсем не для того. Что ж мне этим хвалиться? Ведь этою табачною невоздержностью из духовных не я же один занимаюсь.
Туберозов оглянул дьякона с головы до ног самым многозначащим взглядом и, вскинув вверх голову, спросил его:
— Что же ты мне этим сказать хочешь? То ли, что, мол, и ты сам, протопоп, куришь?
Дьякон смутился и ничего не ответил.
Туберозов указал рукой на угол комнаты, где стояли его три черешневые чубука, и проговорил:
— Что такое я, отец дьякон, курю?
Дьякон молчал.