— Давай лучше выпьем, зачем про такое говорить, теперь дело под вечер. Ну, дай бог, чтобы ему сто лет здравствовать и меня пережить.
— И то, брат, пусть переживет.
— И я говорю, пусть переживет, это ему по крайности утешением будет.
— Как же!
— Пусть придет и блинков съест.
— Вот у тебя душа, Сафроныч!
— Душа у меня добрая, но только, знаешь, пусть он переживает… но только самую крошечку.
— Да, безделицу.
— Вот так, вот так, этого стаканчика по рубчик.
— И хорошо.