— Знаю, — отвечала она.
— Так явите же мне ласку… сделайте мне одолжение во имя его!
— Какое одолжение?
— Возьмите вот этот конверт… тут немножко денег… это на домашние надобности… для тети.
— Она не примет.
— Ну, для вас… для вашего образования, о котором заботился Иван Петрович. Я глубоко уверен, что он бы это оправдал.
— Нет; благодарю вас, я не возьму. Он никогда ни у кого ничего не брал даром. Он был очень, очень благородный.
— Но вы меня этим огорчаете… вы, значит, на меня сердитесь.
— Нет, не сержусь. Я вам дам доказательство.
Она раскрыла лежавший на столе французский учебник Олендорфа, торопливо достала лежавшую там между страниц фотографическую карточку Ивана Петровича и, подавая ее мне, сказала: