И вот извольте смотреть!
Брат показал нам три билета по пятидесяти тысяч рублей.
— Неужели, — говорю, — все это твоей жене?
— Нет, — отвечает, — он Маше дал пятьдесят тысяч, а я ему говорю:
«Знаете, Николай Иванович, — это будет щекотливо… Маше будет неловко, что она получит от вас приданое, а сестры ее — нет… Это непременно вызовет у сестер к ней зависть и неприязнь… Нет, бог с ними, — оставьте у себя эти деньги и… когда-нибудь, когда благоприятный случай примирит вас с другими дочерьми, тогда вы дадите всем поровну. И вот тогда это принесет всем нам радость… А одним нам… не надо!»
Он опять встал, опять прошелся по комнате и, остановясь против двери спальни, крикнул:
«Марья!»
Маша уже была в пеньюаре и вышла.
«Поздравляю, — говорит, — тебя».
Она поцеловала его руку.