После того прошло немало дней, а тем временем другой маленький случай вышел: едет раз Александр Александрович из Царского Села кататься с провожающим в открытной коляске, а кататься он обожал не по битым аллеям, где господа бзырят*, а больше по простым путям, где вокруг поля и леса видны и замечать можно, как вокруг сельские люди труждаются.
День был холодный и сиверкий*, и после большого дождя обширные лужи стояли, и видит великий князь, что по тем лужам небольшие сельские робяточки ходят босыми ножонками в мокрых свитинках*, и руки у них от холоду синие, и всё они ими что-то ловят да за плечи в дырявые мешки опускают.
Он и спросил провожающего: «Что это такое те малые ребятенки делают?»
Тот отвечает: «В прогулку играют». А Александр Александрович давно такой приказ дал, чтобы ему, когда он едет, всегда в боковом кармане в коляске дальновидный венокль* полагался. Он этот венокль вынул, навел стекло и видит, что крестьянские дети прутики на топливо собирают, и у него на очах слеза намутила.
Провожающий говорит ему: «Из-за чего это вы, ваше высочество? Им это проминаж* в удовольствие». А Александр Александрович кротко молвил: «Я это просто от ветра», — и велел кучеру ко двору ехать. Очень он хотел расспросить: отчего это так, что вокруг таковые леса, а они с толикой нуждой прутики собирают, но не стал ничего говорить, а приехал домой и все скучный был, но решил себе, что «я, говорит, про этот проминаж сам собою доведаюсь», и как при дворе обеденный стол отошел, он и просит государя его с собою вечером кататься взять.
— Я, — говорит, — нынче дорогой вам мою просьбу скажу, которая мне зачтена.
Государь согласился, и они поехали.
Как они выехали в парк, государь спросил:
— В чем просьба?
А Александр Александрович отвечает: