Ему отпустили большие деньги и велели газетам напечатать ему похвалы. Те сделали свое дело. Была попытка поддержать его и в Риме, но она оказалась неудачною, и суждения Рима пришлось презирать.
— Они не хотят видеть ничего, что явилось не у них; чужое их не трогает, — объяснял герцогу Фебуфис.
— Ты это прекрасно говоришь: да, ты им чужой.
— С тех пор как я уехал сюда…
— Ну да!.. ты мой!
— Им кажется, что я здесь переродился.
— Это и прекрасно. Ты мой!
— Нет, они думают, что я все позабыл…
— Забыл глупости!
— Нет — разучился.