Мне показалось, что у нее переменился тон и голос и даже самая манера говорить стала иная: девочки Праши уже не было, а была молодая мать, которая увидала себя в самых стесненных обстоятельствах и вся насторожилась, чтобы найти выход.
— Не обижайтесь, что я скажу, — продолжала она, — я ведь никаких примеров воспитания не получила, но я не без понятиев. Позвольте сказать вам: два дня назад я думала, что я с дитем совсем пропала, и очень хотела кинуться с ним за один раз в реку, а теперь, когда добрые люди нам помогли, я уже как оса ожила и начинаю думать, как неблагодарная… Дамы, конечно, очень добры, но они тоже все примеры не постигают.
— Пожалуйста, объясните, Праша, что вы хотите?
— Вот, я за ребенка буду платить пять рублей в месяц. Это, скажем, шестьдесят рублей в год?
— Да, шестьдесят в год.
— В два года сто двадцать рублей, в четыре — двести сорок, ну вот и все… А ему будет всего еще пятый год…
— Да, ваш расчет верен.
— И тогда я могу его взять к себе?
— Да, можете взять.
— А кто же тогда меня с ним вместе возьмет?