— Да, братец, это и действительно: кажется, я на сей раз так ввалился, как еще никогда и не было. Скажи, пожалуйста, даже совсем никак глаз ее не видно за темными окулярами.
— Да, — отвечаю, — это немалое коварство.
— Не понимаю, как это цензура всем таким ужасным валявкам и малявкам позволяет печатать о себе в газетах объявления. Если б я главный цензор был, никогда бы это не вышло.
— Эге! — говорю, — а вот то ж-то оно и есть. Глаза человека это есть вывеска души, а неужели она так и не скидает очков?
— Вообрази — не скидает!
— Да вы бы от нее этого потребовали.
— Скажи же, с какого повода?
— Ну так она же их передо мною скинет.
— Сделай твое одолжение!
— Извольте!