Во мне произошел переворот моих понятий.
XXVIII
С возбуждением сердечнейшего чувства я встал рано утром и, як взглянул на себя, так даже испугался, якій сморщеноватый, и очи потухлы, и зубы обнаженны, и все дело дрянь. Кончено мое кавалерство: я старик! Скоро я увидал Юлию Семеновну и сейчас же ей сказал:
— Позвольте мне провязать один раз в вашем вязании!
Она же подала и удивилась, что я умею, а я ей сказал:
— Вот я теперь и буду это делать в память препочтенной вашей бабушки и кавалерственной дамы.
Она спросила:
— А то для чего вам?
А я отвечал:
— Не хочу больше подражать ничьим бетизам, я теперь в здешней жизни уже конченый.