8
- Теперь же вы извольте вспомнить, что когда мы с Михайлицей на крыльце разговаривали, в горнице находился на молитве дед Марой, и господа чиновники со сбирою своей там его застали. Он после и рассказывал, что как они вошли, сейчас дверь на захлопку и прямо кинулись к образам. Одни лампады гасят, а другие со стен рвут иконы да на полу накладывают, а на него кричат: "Ты поп?" Он говорит: "Нет, не поп". Они: "Кто же у вас поп?" А он отвечает: "У нас нет попа!" А они: "Как нет попа! Как ты смеешь это говорить, что нет попа!" Тут Марой стал им было объяснять, что мы попа не имеем, да как он говорил-то скверно, шавкавил, так они, не разобравши, в чем дело, да "связать, - говорят, - его, под арест!" Марой дался себя связать: хоша то ему ничего не стоило, что десятский солдат ему обрывочком руки опутал, но он стоит и, все это за веру приемля, смотрит, что далее будет. А чиновники тем временем зажгли свечи и ну иконы печатать: один печати накладывает, другие в описи пишут, а третьи буравами дыры сверлят, да на железный прут иконы как котелки нанизывают. Марой на все на это святотатственное бесчиние смотрит и плещами не тряхнет, потому что, рассуждает, что так, вероятно, это богу изволися попустить такую дикость. Но в это-то время слышит дядя Марой, один жандарм вскрикнул, и за ним другой: дверь разлетелася, и тюленьки-то наши как вылезли из воды мокрые, так и прут в горницу. Да, по счастию их, впереди их очутился Лука Кирилов. Он сразу крикнул:
"Стой, Христов народушко, не дерзничайте! - а сам к чиновникам и, указывая на эти пронзенные прутом иконы, молвит: - Для чего же это вы, господа начальство, так святыню повреждаете? Если вы право имеете ее у нас отобрать, то мы власти не сопротивники - отбирайте; но для чего же редкое отеческое художество повреждать?"
А этой Пименовой знакомой барыньки муж, он тут главнее всех был, как крикнет на дядю Луку:
"Цыть, мерзавец! еще рассуждать смеешь!"
А Лука хоть и гордый был мужик, но смирил себя и тихо отвечает:
"Позвольте, ваше высокоблагородие, мы этот порядок знаем, у нас здесь в горнице есть полтораста икон, извольте вам по три рубля от иконы, и берите их, только предковского художества не повреждайте".
Барин оком сверкнул и громко крикнул:
"Прочь! - а шепотом шепнул: - Давай по сту рублей со штуки, иначе все выпеку".
Лука этакой силы денег дать и сообразить не мог и говорит: