7) В Лепсинском уезде, В Маканчи-Садыровской волости, поводом к волнениям, убийству около 100 киргиз и аресту около 100 киргиз, послужили жадность и вымогательство волостного управителя Джакамбаева, народного судьи Омарова, Князева; а в МамбетбайнКаскаческой волости те же качества нового волостного Джанабая.
…8) Для полноты общей картины волнений считаю необходимым рассказать еще о событиях в Аулиэатинском и Черняевском уездах. Слухи о верненских волнениях и беловодских событиях создали нервное настроение не только у киргиз, но и у крестьян; по тракту от Аулиэата на Пишпек спешили отряды войск, что еще более нервировало киргиз; отряды проходили при чрезвычайных условиях; часть крестьян, пользуясь этим, предалась грабежу; у киргиз стали пропадать лошади, скот; другие крестьяне просто приходили в аулы и брали кошмы, ковры, одеяла и т. д. Под влиянием всего этого часть киргиз Чуйского и Меркенского участков ушли к p. Чу, к пескам. В Чуйском участке к этому прибавился ложный донос двух лесообъездчиков. Оба пристава поступили одинаково — отправились за киргизами в сопровождении нижних чинов, чем и вызвали нападение.
Одинаковые действия представителей администрации вызывали совершенно одинаковые результаты: 1) Хлыновский отправился к кизылборукцам с отрядом и вызвал нападение; 2) Гилев пошел на Самсы с отрядом — киргизы напали на отряд (если бы не было этого случая, то, по моему мнению, не было б событий в Пишпекском и Аулиэатинском уездах); 3) пристав меркенский и чуйский пошли с отрядами, и опять случилось нападение.
В начале августа в г. Черняеве было получено тревожное известие о волнениях в северной, наиболее глухой части уезда. Помощник начальника уезда, Подполковник Тризна, отказавшись от советов взять в собой вооруженных нижних чинов, отправился туда только с переводчиком. Пробыли там 12 дней; многие, узнав о столкновениях в Аулиэатинском и Пишпекском уездах, считали его погибшим. Благодаря тому, что он явился к волновавшимся киргизам именно без отряда, благодаря его такту и умению говорить с киргизами, население совершенно успокоилось. Понятно, что если бы Хлыновский, Гилев, Лундин, Урбенек действовали так, как Тризна, то, несмотря на самые неблагоприятные обстоятельства, удалось бы избежать печальных событий.
Я привел данные, характеризующие отношения русской власти к киргизам в связи с изменением условий киргизской жизни; сказал, как отнеслись киргизы к событиям, связанным с войной; указал на крайне неблагоприятные обстоятельства, связанные с призывом киргиз на тыловые работы. После всего этого можно ли еще удивляться, что произошли такие печальные события, и можно ли все это приписать одним только киргизам? Можно ли отыскать более красноречивые, более действительные приемы агитации для возбуждения умов, чем все то, что сказано выше? Люди незнакомые с историей этих взаимоотношений, к каковым, к сожалению, приходится причислять чуть ли не 99°/» русского населения Туркестана, в попытках объяснить причины волнений в Семиреченской области отыскивают эти причины, не задумываясь, слишком просто и легко — в «турецкой и германской агитации». Из сказанного, несомненно ясно одно: если бы не было тех отношений к киргизам, что были до войны, если бы мобилизация рабочих проводилась более осмотрительно, то самая идеально обставленная, какую только можно себе представить, «турецкогерманская» агитация не достигла бы того, свидетелем чего мы явились.
Более показать ничего не имею.
Приложения:
1) Книга В. Н. Наливкина «Туземцы раньше и теперь».
2) Номера газеты «Казак» 166, 168, 177, 178, 179, 184, 192.
3) Копия телеграммы от 13 августа.