— Как же иначе день и ночь будут? Ты вот все лицом да лицом к солнцу. Стало-быть, все день на тебе да день, а на спине твоей все время ночь. Так не годится. На спине у тебя Америка, там тоже люди живут, — и солнышка и им надобно.
— Верно. Земля вокруг себя оборачивается, потому день и ночь происходят. Этим боком повернулся — тут день, другим боком — здесь день.
И Василий вертелся волчком перед Сергеем, в то же самое время двигаясь вокруг него.
— А оттого, что я вокруг Сергея хожу, делается зима и весна, лето и осень? — спросил Василий.
— Правильно. А я за луну, — сказал Яков Иванович, — я вокруг земли хожу.
— А почему, Яков Иваныч, луна не греет? — спросил Сергей.
— Потому что она не имеет своего тепла, даже света своего не имеет.
— Луна-то?
— Конечно. Она светит не своим светом, а солнечным. Солнце ее освещает, она и светлая. Возьми в потемках наведи из соседней комнаты свет от лампы на какую-нибудь вещь, хоть на стакан, что ли. Если все остальное будет темное, и только стакан светлый, каждый скажет, что стакан светится, пока ты не объяснишь, что его соседняя лампа осветила.
— Так. А теперь затмение давайте сделаем. Значит вы, Яков Иваныч, когда окажетесь между мной и Сережкой, и закроете его от меня, — стало-быть, солнце мне не видно, и я называю это затмением. Так что ли?